отношении «Кодзики» разброс мнений исследователей очень велик:
одни считают его памятником китайского языка, другие – памятником
японского языка, третьи относят его к некоторому промежуточному
образованию, четвертые выделяют разные языковые слои [Черевко
2004: 14–18]. Современный исследователь приходит к выводу: «Текст
«Кодзики» воплощает в себе особенности двух языков, записанных
иероглифами, – японского и китайского, имеющих разную структуру»
[Черевко 2004: 57].
Освоение китайской письменности и лексики было частью общего
культурного влияния Китая на Японию. Важно учитывать, что
политически Япония никогда не подчинялась Китаю, а решающим
фактором культурного процесса было не давление извне, а желание
самих японцев взять от китайской культуры то, что им было нужно. Как
дальше мы увидим, внутренние, а не внешние факторы определяли
соотношение исконного и заимствованного в японской культуре и позже.
И еще одна важная особенность влияния китайского языка на японский:
его письменный характер. В любую историческую эпоху знание
китайского языка в Японии было знанием письменного языка, а говорить
по-китайски не мог практически никто. Никогда не было значительного
японско-китайского двуязычия [Loveday 1996: 213]. Поэтому даже
тексты, созданные в Китае, читаться вслух могли лишь по-японски, а
попытки японцев писать по-китайски неизбежно связывались с языковой
интерференцией. Освоение китайской культуры, включая языковую
культуру, шло через книгу, а не через человеческое общение.
В течение VIII в. боролись две тенденции: писать на китайском
языке и приспособить заимствованную письменность к своему языку.
Две тенденции распределялись жанрово: на одном полюсе оказывалась
максимально китаизированная по языку хроника «Нихон-сёки»,
писавшаяся по образцу китайских хроник. Японские авторы таких
сочинений думали, что пишут на китайском языке, на деле это было не
совсем так. На другом полюсе находился первый крупный литературный
памятник – «Манъёсю», в котором большинство стихов сочинено по-
японски, а для их записи использовали иероглифы, подобранные
фонетически (так называемая манъёгана). Фрагменты такого рода
записи встречаются и в других памятниках. Манъёгана– первый этап
преобразования китайских иероглифов в японское фонетическое письмо
– кану. Дальнейшая стандартизация и упрощение начертаний
фонетических знаков шли ещё более столетия и привели к
формированию в начале X в. двух основных видов каны – хираганы и
катаканы, используемых до наших дней.
Если в VIII в. могли появляться памятники, в которых
сосуществовали японский и японизированный китайский языки, то с IX–
X вв. эти два языка окончательно разделились по функциям.
Сформировались камбун и вабун (буквально соответственно ‘китайское
письмо’ и ‘японское письмо’). Их различие было одним из проявлений
различия двух сосуществовавших в Японии культурных парадигм.
Эталоном высокой культуры считался Китай, при этом период активных