упоминался иероглиф со значением «лес», его китайское чтение – rin,
японское – hayashi. А поскольку китайские чтения иероглифов
заимствовались в разное время из разных диалектов, а одним и тем же
иероглифом могли записываться разные японские слова с одинаковым
или сходным значением, то чтений может быть и еще больше. При
упрощении системы письма в послевоенные годы исключались и редкие
чтения, но, безусловно, полностью избавиться от множественности
чтений иероглифов невозможно, что приводит к затруднениям в
понимании. Особенно большие сложности вызывают собственные имена,
где разночтения очень значительны. Например, одно и то же сочетание
двух иероглифов в качестве личного имени может читаться Masaji,
Shooji, Seiji, Masaharu. И нередко в письменном тексте определение
чтения затруднительно, хотя и не приводит к полному непониманию.
Примеры с плакатами приводились выше. В таких случаях письменный
текст приобретает независимость от устного.
Очень большую роль в японской культуре играет игра слов,
использование стилистических эффектов, создание поэтических образов
в связи с использованием японской письменности, особенно иероглифов.
Об этом подробнее можно прочитать в книге Е.В. Маевского [Маевский
2000], самом значительном исследовании письменности в нашей
японистике. Приведем лишь несколько иллюстраций.
На обложке журнала «Гэнго» («Язык») в 2001 г. была напечатана
фраза, в которой вслед за kore wa ‘это’ шел иероглиф со значением
‘читать’ и связка desu. В данном контексте иероглиф, видимо, должен
читаться по-китайски doku. Но doku, обычно пишущееся другим
иероглифом, значит ‘яд’. То есть фраза может читаться двояко: Это –
чтение, Это – яд (в номере обсуждаются нежелательные последствия,
которые может вызывать чтение) [Stanlaw 2004: 143–144]. Другой автор
отмечает игру, основанную на сходстве иероглифов, иногда также их
чтений. Приводятся примеры из рекламы: Mizu ga aru koori ga aru ‘Есть
вода, есть лед’ (иероглифы для воды и льда очень похожи), Hi ga aru
hito ga aru ‘Есть огонь, есть человек’ (иероглифы для огня и человека
сходны, а соответствующие слова похожи и звучанием) [Moeran 1989:
75].
Считается, что в Японии с конца эпохи Мэйдзи была достигнута
практически полная грамотность (абсолютной грамотности нет ни в
одном обществе, во-первых, из-за маленьких детей, во-вторых, из-за
олигофренов). При этом к неграмотным приравниваются в Японии люди,
владеющие только каной. Но это не значит, что любой современный
японец знает 48 902 иероглифа, которые когда-либо употреблялись за
всю историю Японии [Kana 1983: 7], или хотя бы все иероглифы,
которые встречаются на практике. В Японии с 1948 г. проводятся
регулярные исследования владения письменностью, устраиваются
конкурсы, в том числе по телевидению. Оказывается, что большинство
японцев не владеет даже всеми иероглифами минимума и тем более не
всеми знаками, которые можно встретить, например, в газете. Считается,