так называемые сцепления – последовательности корней сколь угодно
большой длины, часто окказиональные; вопрос о том, считать ли их
словосочетаниями или сложными словами, весьма запутан в японистике.
По правилам японского синтаксиса сцепления оформляются лишь как
единый член предложения. О лингвистических свойствах канго см.
[Алпатов 1976; 2002].
Китайское влияние, прежде всего, было лексическим, однако
сохранялось и немало исконных слов, а грамматика в основном
(исключая сцепления) оставалась японской. Но самые очевидные
различия между двумя подсистемами, существующие со средних веков
до нашего времени, – это различия жанрово-стилистические, тесно
связанные с японской культурой. В большинстве случаев ваго –
бытовые, обиходные слова, а канго – слова книжные, свойственные
стилям, связанным с культурными сферами, и в большинстве
неотделимые от иероглифического написания. В бытовую же речь канго
проникали лишь в малой степени. В целом, как отмечают исследователи,
при определенных изменениях под влиянием китайского языка японский
язык остался самим собой [Stanlaw 2004: 126].
Следует учитывать, что язык – один из немногих действительно
исконных компонентов японской культуры. Как известно, в Японию из
Китая (прямо или чаще через Корею) пришли и государственное
устройство, и буддизм, и многие элементы культуры, считающиеся
сейчас у нас и на Западе специфически японскими (от боевых искусств
до икебаны и чайной церемонии). Заимствована была иероглифическая
письменность, но всё-таки язык остался японским, да и письменность
значительно японизировалась благодаря кане. Этот факт значительно
повлиял на языковые воззрения японцев, о чём будет говориться в
следующей главе.
В конце XVI в. в Японию начали проникать первые европейцы, в
основном португальцы, а также испанцы, распространявшие
христианство и западную материальную культуру. Это событие
значительно повлияло на японскую языковую культуру в двух
отношениях. Во-первых, в Японии впервые осознали существование
других языков помимо японского и китайского (ранее благодаря
буддизму знали о существовании санскрита, но он влиял на японский
язык лишь через китайский, а корейский язык имел влияние на
японский в дописьменный период, но позже стал игнорироваться).
Португальцы переводили на японский язык христианскую и некоторую
другую литературу (например, басни Эзопа). Это были первые в Японии
переводы не с китайского языка, не связанные с камбуном [Suzuki N.
2007: 67]. Впервые тогда японцы познакомились и с латинским письмом.
Во-вторых, в языке появились первые заимствования из западных
языков. Они делились на два класса: торговую и религиозную лексику;
торговая лексика (только имена) записывалась иероглифами, а
религиозная (включавшая и глаголы, прилагательные: молиться,
невинный и др.) латиницей, поскольку ее надо было строго отделять от
ваго и канго [Matsuoka 1993: 138–144].
Но первое знакомство с европейской культурой оказалось