«Три года».
«Беседовал ли ты когда-нибудь с учителем?»
«Нет».
«Почему же?»
«Потому что я не знаю, какой вопрос ему задать».
Тогда старший монах сказал Риндзаю:
«Пойди к учителю и спроси, в чем состоит суть буддизма».
Риндзай подошел к учителю, как ему сказали, и спросил его: «В чем суть буддизма?» Не успел он даже закончить фразу, как Обаку ударил его несколько раз.
Когда старший монах увидел, что он вернулся от учителя, он поинтересовался результатом этого визита.
Риндзай сказал печально: «Я спросил его, а он ударил меня несколько раз».
Монах сказал ему, чтобы он не отчаивался, а снова пошел к учителю.
Три раза Риндзай ходил к учителю и каждый раз получал то же самое, и от этого он, бедняга, не стал мудрее.
В конце концов Риндзай решил, что будет лучше, если он пойдет к другому учителю, на что старший монах дал согласие, и учитель направил его к Дайгу.
Когда Риндзай пришел к Дайгу, тот спросил его: «Ты откуда?»
«От Обаку».
«Какие он тебе давал наставления?»
«Я спрашивал его три раза о сути буддизма и каждый раз получал удары вместо наставлений. Скажите мне, пожалуйста, какую я совершил ошибку?»
Дайгу сказал: «Никто не мог быть более добросердечным, чем тот учитель, старый дурак – однако ты хочешь знать, в чем твоя ошибка?»
Такое замечание раскрыло Риндзаю глаза на значение внешне грубого обращения Обаку. Он воскликнул: «В конце концов в буддизме Обаку нет ничего особенного».
Дайгу быстро схватил его за воротник и сказал:
«Совсем недавно ты говорил, что не можешь понять, а теперь ты заявляешь, что в буддизме Обаку нет ничего особенного. Что ты имеешь в виду?»
Риндзай, не говоря ни слова, три раза ударил Дайгу кулаком по ребрам.
Дайгу отпустил Риндзая и заметил: «Твой учитель – Обаку, я тут вовсе ни при чем».
Риндзай вернулся к Обаку. Тот спросил его: «Почему ты так быстро вернулся?»
«Потому что доброта ваша не знает предела».
Обаку сказал: «Когда я увижу этого парня, Дайгу, я его побью».
«Зачем же ждать? – сказал Риндзай, – получите сейчас». И дал старику-учителю хорошую затрещину.
Старик от души рассмеялся.
То, что обращает на себя внимание в данном случае, – это то обстоятельство, что Риндзай молчал в течение трех лет, не зная, что спросить у учителя. Это, как мне кажется, говорит о многом. Разве он пришел к Обаку не для того, чтобы изучать дзэн-буддизм? Если это так, то что же он делал до того, как старший монах посоветовал ему пойти к учителю? И почему он не знал, что спросить у учителя? И наконец, что привело его к такому полному преобразованию после беседы с Дайгу? По-моему, три года в монастыре у Обаку Риндзай провел в тщетных попытках постичь истину – высшую истину буддизма – умом. Он хорошо знал, что постичь дзэн не могли помочь ни слова, ни умственный анализ, но все-таки он стремился добиться самореализации при помощи разума. Он не знал, чего он в действительности ищет и куда следовало направить свою умственную энергию. Фактически, если бы он знал что к чему, то это означало бы, что он уже обладает чем-то определенным, а тот, кто обладает чем-то определенным, не далек от истинного понимания дзэна. Именно тогда, когда ум Риндзая находился в таком беспокойном состоянии, блуждая по сторонам в своих духовных исканиях, старший монах благодаря своему собственному опыту почувствовал, что пришло время дать своевременный совет этому утомившемуся искателю истины. Он дал Риндзаю указание, посредством которого он мог успешно достичь цели. Когда Обаку грубо обошелся с Риндзаем, последний не удивился и не рассердился: он просто не мог понять, что означало такое обращение, и это огорчило его. Идя к Дайгу, он, должно быть, напрягая все силы своего разума, чтобы понять, в чем дело. До того, как ему сказали пойти к учителю и спросить его о сути буддизма, его беспокойный ум искал внешней поддержки: он, так сказать, метался в темноте из стороны в сторону, желая ухватиться за что-либо. Когда он дошел до такого отчаянного состояния, ему было дано указание в виде «тридцати ударов» и замечание Дайгу о добросердечности старого дурака, учителя», которое привело его, наконец, к постижению цели, к которой были направлены все указания. Если бы не эти три года напряженной умственной работы, духовных бурь и тщетных поисков истины, этот кризис никогда бы не наступил. Множество мыслей, противоречащих одна другой и окрашенных различными оттенками чувств, смешивались в кучу, но неожиданно вся путаница исчезла и воцарились новый порядок и гармония.