Поскольку книга написана в форме личных воспоминаний, то ее главы расположены в ее тексте в хронологической последовательности, соответствующей основным этапам моей предшествующей трудовой жизни. Соответственно в той же последовательности рассматриваются в книге и события, происходившие в Японии на протяжении второй половины ХХ века. Такой субъективистский, на первый взгляд, подход к освещению событий и проблем японский истории и современности допустим, как мне кажется, хотя бы по той причине, что вся моя прошлая японоведческая работа по счастливому стечению обстоятельств укладывается в несколько ясно очерченных во времени и пространстве этапов, удачно совпадавших с этапами развития отношений Японии с нашей страной. Что же касается оценок рассматриваемых в книге событий, то право на такие оценки я оставляю за собой, даже если подчас они не совпадают с мнениями тех, кто сегодня возглавляет в нашей стране работу моих коллег-японоведов.
И вот еще о чем хотелось бы предварительно упомянуть: профессия японоведа никогда не рассматривалась мной как личное занятие, оторванное от практических задач нашей страны. В моем сознании изучение Японии всегда увязывалось с защитой национальных интересов Родины, будь то бывший социалистический Советской Союз или нынешняя «рыночная» Россия. Во всех написанных мною ранее статьях и книгах эти интересы были всегда превыше всего прочего. Этим принципом я руководствуюсь и по сей день. В то же время я убежден, что зрелый специалист-японовед не должен в своих публикациях слепо повторять установки мидовских чиновников, если они ошибочны. В таких случаях его долг — руководствоваться своими собственными понятиями о национальных интересах страны. Конечно, так думают сегодня не все мои коллеги-японоведы и со многими из них у меня возникают разногласия по отдельным вопросам взаимоотношений России с Японией.
Наверняка и среди предполагаемых читателей моих воспоминаний найдутся люди с иными, чем у меня, взглядами. Ведь известно, что даже в российском МИДе есть влиятельные лица, готовые «укреплять добрососедство» с Японией путем односторонних уступок России японским территориальным домогательствам. Я, правда, не встречал людей со столь странным менталитетом ни среди японцев, ни среди американцев, но среди наших соотечественников их появилось почему-то немало в последние годы. Не исключаю поэтому, что и некоторые из читателей этой книги могут не согласиться с моими взглядами на прошлое и настоящее отношений России с Японией, а также с моими отзывами о некоторых российских японоведах и дипломатах. Но мемуары — это прежде всего воспоминания личного характера, и избежать в них проявления собственных эмоций и субъективных суждений невозможно. Такова уж особенность этого жанра!
Надеюсь все-таки на то, что мои заметки о делах минувших лет послужат стимулом для написания нашими молодыми японоведами более обстоятельных и более взвешенных книг и статей по затронутым мною, но отнюдь не исчерпанным до конца вопросам.
Часть I
О СОВЕТСКИХ ЯПОНОВЕДАХ
ПЕРВОГО И ВТОРОГО ПОКОЛЕНИЙ
(1944-1957)
Глава 1
ЯПОНОВЕДЫ МОСКОВСКОГО ИНСТИТУТА
ВОСТОКОВЕДЕНИЯ В 40-х ГОДАХ
Преподаватели-японоведы
наши учителя и воспитатели
В первые годы Отечественной войны изучение Японии и японского языка в гражданских высших учебных заведениях Москвы временно было прервано. Большинство мужчин-японоведов призывного возраста направилось в армию. Часть из них служила затем на Дальнем Востоке. Другие же оказались в рядах воинских частей, ведших борьбу с гитлеровской армией. Некоторые специалисты, владевшие японским языком, покинули Москву в связи с эвакуацией их учреждений в глубинные районы Советского Союза. Те же, кто по возрасту или по состоянию здоровья не был призван в армию и остался в Москве, переключились на другие занятия.