Теперь, спустя сорок лет, я по-прежнему с благодарностью вспоминаю те добрые, похвальные письма из редакции и прежде всего от В. Маевского, которые изредка доходили до меня либо с оказией, либо диппочтой. Эти письма придавали мне уверенности в свои силы и побуждали писать смелее, более раскованно, не заботясь о том, что подумают обо мне редакторы в Москве.
Кстати сказать, через посольство по таким праздникам как 7 ноября, Новый год и 1 мая из редакции мне регулярно приходили поздравительные телеграммы за подписью главного редактора «Правды» Сатюкова. Нередко их оглашали на праздничных вечерах, что способствовало поддержанию моего престижа в глазах посла и руководителей «профкома», как тогда конспиративно именовалась партийная организация советских работников.
За время пребывания в Японии с 1957 по 1962 годы мне довелось, правда, получать из редакции не только радостные, но и печальные известия. В апреле 1958 года редакция сообщила мне о кончине моего отца-пенсионера Латышева Александра Павловича. При этом, учитывая отсутствие в то время прямой авиационной связи между Москвой и Токио и технические сложности в быстром перечислении валютных средств на покупку авиабилета для полета в Москву кружным путем через Западную Европу, руководство редакции в мягкой, тактичной форме предложило мне воздержаться от приезда на похороны. При этом телеграммой меня заверили в том, что все организационные и финансовые тяготы, связанные с этими похоронами, редакция возьмет на себя, что и было сделано: по моей просьбе прах отца был при содействии руководства редакции захоронен в колумбарии центрального крематория на территории Донского монастыря.
Но добрые вести из редакции преобладали. Где-то летом 1958 года я получил в посольстве пакет с одним из номеров малотиражной газеты «Правдист», на первой странице которого была опубликована моя фотография, а рядом с ней статья под заголовком «Наш корреспондент в Токио». Автор статьи В. Боровский лестно оценил мое добросовестное отношение к журналистской работе и дал высокую оценку присылавшимся мной в редакцию корреспонденциям.
Но, пожалуй самую неожиданную радость я испытал незадолго до окончания своей работы в Японии — в мае 1962 года, когда в Москве торжественно отмечался 50-летний юбилей газеты «Правда». Тогда через посольство я получил телеграмму от своего руководства с поздравлением в связи с награждением меня орденом Трудового Красного знамени. Столь высокой награды я, откровенно говоря, не ожидал: среди сорока собственных зарубежных корреспондентов «Правды» лишь один Б. Стрельников, работавший в США, получил высшую награду — орден Ленина и лишь трое журналистовмеждународников, включая В. Овчинникова, Г. Ратиани и меня, были удостоены ордена Трудового Красного знамени, считавшимся вторым по значимости гражданским орденом после ордена Ленина. Кстати сказать, получал я этот орден уже по приезде в Москву в июне 1962 года. Вручал тогда награды нашей большой группе правдистов в Георгиевском зале Кремля заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР Органов.
В первые месяцы 1962 года в коротком разговоре по телефону я договорился с редакцией о сроках своего отъезда из Японии. В то время руководство газетой считало четыре года оптимальным сроком пребывания ее собственных корреспондентов на работе в зарубежных странах. Если корреспондент находился за рубежом более длительный срок, то, по мнению редакции, он утрачивал остроту восприятия окружавшей его зарубежной действительности. И это было действительно так.