Да разве можно перечислить все работы в деревне, которые без лошади совершенно немыслимы и невозможны. И я очень любил лето — с самого утра и до позднего вечера с лошадью, на телеге. А после нелегкого рабочего дня, повторяю, осматривал лошадь, легко трепал ее по холке, протирал потную спину и бока, а потом вел или на пастбище на всю ночь, или в ее стойло в конюшню, вдоволь задав корма. И, само собой, тщательно проверял телегу, если требовалось, кое-что поправлял, чтобы завтра с самого утра, без неувязок, опять ехать или за сеном на зеленые луга, или за ржаными снопами на золотистое поле…
Такие волнующие воспоминания далекого деревенского детства пришли в мое сердце в минуты, когда я наблюдал за китайцем-рикшей после напряженной поездки по «хутуну». Только вместо деревенской телеги у него была коляска. И не было лошади… Рикша сам заменял тягловую силу. И мне почему-то стало его жалко…
— Здесь перерыв, — говорит Чэн. — Люди, что с колясками, немного отдохнут, а мы поднимемся на башню. Вот она, видите. Очень старинная и высокая, оттуда хорошо и интересно смотреть на весь «хутун».
Идем к башне. Уже темнеет. И просто собачий холод. Примерно через час возвращаемся обратно на эту стоянку. Рикши ждут нас. Коляски готовы, выстроены в кавалькаду.
«Наш» рикша стоит у своей коляски, увидел нас, заулыбался. Подходим к нему, как к своему старому знакомому. Исключительно вежливо, предупреждая любое наше действие, усаживает нас в коляску, укрывает ноги тем же покрывалом. Видит, что мы замерзли, пока ходили к башне и обратно. Да и самого его, чувствуется, здорово пробирает холод. Кстати, в те дни, когда проходил наш визит, китайские друзья постоянно подчеркивали, что нынче очень суровая зима. Так что в «хутуне» одинаково мерзли и хозяева, и «наш» рикша, и мы.
Обратно ехали довольно быстро. Уже стемнело, в домиках зажглись огни, но улочки были почти не освещены, терялись в темноте. Тем не менее коляски мчались на приличной скорости, я бы сказал, даже с какой-то лихостью. Рикши настолько изучили этот маршрут, что знали его наизусть, поэтому темнота для них не представляла абсолютно никакой помехи.
Наконец мы прибыли туда, откуда отправлялись в поездку, где начинается экскурсионный маршрут. «Наш» рикша остановил коляску, не успели мы даже подняться со скамейки, как он моментально оказался рядом с нами, чтобы помочь выйти из коляски. Его движения быстрые, четкие, никакой суеты, словом, все уже многократно отработано. И — неизменная вежливая улыбка.
Мы благодарим его, причем делаем это не из вежливости, а действительно искренне, от сердца. Крепко жмем ему руку.
Весьма кстати оказался небольшой белорусский сувенир, который и вручаем рикше. Он в ответ что-то говорит на своем языке, улыбается еще приятнее. Видно, очень тронут таким знаком внимания с нашей стороны. Вероятно, это для него совершенно неожиданно и непривычно. И я думаю: пожалуй, сейчас китаец, как и мы, проявляет свои хорошие чувства не из вежливости, а по-настоящему. Несомненно, это так…