…Мы выехали на окраину Пекина. Здесь уже пошла одноэтажная застройка.
— Вот и «хутун», — говорит Чэн. — Дальше автобусом не поедем, выходите, пожалуйста.
Выходим. «Что, дальше пешком пойдем?» — спрашиваем друг у друга. Но никто толком ничего не знает. Чэн же куда-то отлучилась, видно, решает какие-то организационные вопросы по экскурсии.
Смотрю по сторонам. Да, это, конечно же, не центр Пекина с его прекрасными широкими улицами, ультрасовременными зданиями, многие из которых под стать небоскребам. Здесь самая что ни на есть простота, скромность — и невероятная теснота.
Место, где мы остановились, напоминает маленькую примитивную площадь, вроде небольшого плаца по-нашему. Вокруг
— разные строения, рядом небольшой магазинчик. Здесь довольно оживленно, в разные стороны идут люди, по внешности и одежде можно догадаться, что это — трудовой люд. На нас почти не обращают внимания.
Но что это? На краю плаца, вижу, рикши, целая колонна. Пожилые мужчины стоят у своих колясок, нетерпеливо посматривают на нас.
— Интересно, кого же они здесь ждут? — спрашивает кто-то из нашей группы.
Тут подходит Чэн.
— Поедем, — говорит она. — Пожалуйста, подходите к коляскам и садитесь.
Ага, все понятно.
Вот и разгадка: оказывается, рикши ожидают нас. Значит, они нас и повезут по этому самому «хутуну». Честно признаюсь: мне становится как-то не по себе. Как это вдруг: я сяду в
коляску, а человек повезет меня. Меня, взрослого мужчину. Повезет без помощи какого-либо мотора, а только усилиями своих ног, что будут изо всех сил крутить педали…
Ну совсем неловко чувствую себя. И не трогаюсь с места, никак не решаюсь подойти к рикше, да и только.
— Господин Шиманский, — вновь приглашает Чэн. — Проходите, пожалуйста, к коляскам, нам надо торопиться…
А я по-прежнему не могу отогнать от себя невеселые мысли. Сколько читал о рикшах, и в моем представлении они так и остались навсегда несчастными людьми, выполняющими работу, унижающую человеческое достоинство. Сколько раз видел в китайских и индийских кинофильмах, как горделиво восседают богатые иностранцы в колясках, а бедные рикши везут их по оживленной улице города. В выражении лица иностранца, в каждом движении — полное пренебрежение к рикше, как будто его и нет здесь, будто не он крутит педали коляски, чтобы доставить удовольствие пассажиру, прокатить его на столь необычном транспорте.
Сколько уплатит ему богач? Конечно же, немного, ведь богатые, как правило, жадные. Да и надо ли быть щедрым по отношению к какому-то забитому человечку, для иностранца он просто жалкое существо, на которое не стоит и внимание обращать. Сколько получит — пусть и за это будет благодарен.
А то еще катают рикши богатых иностранцев вместе с женщинами. Восседает в коляске этакий напыщенный франт, и рядом с ним — в дорогих, изысканных нарядах женщина. Оба счастливы, довольны, у них прекрасное настроение, они беззаботно смеются, высокомерно поглядывая по сторонам. Вот, дескать, мы, у нас есть много денег, значит, мы всемогущи и всесильны. А вы, полудикари, скажите нам спасибо, что показали вам, что такое цивилизация, что даем работу, которая спасает вас от голода. Кати нас, рикша, да побыстрей…